Я считал слонов и в нечет и в чет
И все-таки я не уснул
И тут явился ко мне

А. Галич

Первый комар возник на кухне уже в марте, хотя он, например, считал, что было еще слишком холодно. Каждый вечер, борясь со стеклянной дверью на выходе из метро, он задыхался от ледяного ветра и судорожно хватался за срывающуюся с головы кепку. Площадь напротив была темна и пустынна. Ларьки были полуразобраны, и их по-цирковому разноцветные брезенты болтались на каркасах, как лохмотья на скелетах. Бывало, между наваленных коробок и помойных куч пронесется крыса или проедет по улице одинокая машина. Иногда подходил случайный пустой автобус, обдавая его грязным выхлопным теплом; иногда он шел до дома пешком, зевая, уткнувшись в шарф и стараясь не глядеть по сторонам. Фонарей горело уже совсем немного, да и те то и дело мигали, будто яростный ветер задувал их пламя. Непонятно откуда взявшиеся длинные тени дрожали на сугробах и тротуаре, так и норовя наступить ему на ногу, а то и вовсе преградить путь. Далее, предупреждали же нас, ради Бога далее от фонарей! - они лгут, ибо, как известно, сам демон зажигает их лампы, чтобы показать все не в настоящем виде.
Дома было тепло и немного душновато, уютно. Мой дом, моя крепость. Он пил на кухне кофе, по-детски размачивая в чашке печенье, потом шел в ванную чистить зубы и, наконец, еще полночи сиднем сидел в своей комнате, разглядывая остатки триколорной зубной пасты на рубашке. И каждый вечер он ждал, что в час назначенный кто-нибудь, ночной вор ли, маньяк, рабочий с ближней стройки, придет сюда и полезет в его квартиру. (Он жил на первом этаже.) Появлявшиеся каждое утро на снегу под окнами следы, казалось, подтверждали его ожидания. Часто он ошибался, и это была всего лишь заблудшая овчарка. Но однажды он видел, как темная фигура отделилась от тополя, растущего неподалеку, и, приблизившись, присела прямо в двух шагах от него. Он выключил свет, и тот ушел. Еще как-то раз, затаив дыхание и дрожа всем телом, он сидел у приоткрытого окна на кухне и наблюдал передвижения темной фигуры по тропинке за домом. Уже много ночей он не мог уснуть, и только под утро забывался короткими, беспокойными перебежками сна. Он очень боялся его и в то же время хотел, чтобы это наконец случилось.
И вот однажды, услышав привычный шорох, он раздернул шторы и, зажмурившись, рванул на себя окно, сметая на пол горшки с цветами. Затем высунулся на улицу и открыл глаза.

Через пару недель снег почти совсем сошел и только в тени под деревьями корежились его грязные ошметки. Стало теплеть. Он был приглашен на дачу к своей невесте, но проспал после ночных блужданий и поехал не с ними на машине, а своим ходом, на электричке. На вокзале купил большую бутылку газированной воды, решив, что в поезде будет душно; потом вспомнил, что еще только апрель - душно, конечно, не будет, пить не захочется, и отругал себя за бесполезную трату денег: лучше было купить тортик к чаю. В электричке солнце било в пыльные, непромытые с зимы стекла, двойные рамы еще не вынули и открыть окно было нельзя. Желтые лакированные деревяшки сидений, золотящиеся на солнце, напоминали зерна спелой августовской кукурузы, которую в дачном детстве воровали с колхозного поля. Он постепенно выпил всю двухлитровую бутылку. Сидел, нога на ногу, в углу лавки, смотрел в окно. Проносились станционные павильоны, клетчатые поверхности участков, деревеньки, с трудом угадываемые за пыльным стеклом; хотя в последнее время он как-то не очень четко видел и частенько знакомые очертания плыли у него перед глазами. Он пошел помочиться в проходик между вагонами. Тщательно закрыл дверь в тамбур, но вдруг ему показалось, что кто-то за ним наблюдает. Он приоткрыл дверь - в тамбуре никого не было, в другом тамбуре тоже;; тогда он расстегнул ширинку и почувствовал, что сквозь дырку в потолке медленно спускается прокурорская нога, в белом плотном чулке и черном кожаном башмаке, отдающем гуталином и пылью. Он застегнул ширинку и вернулся в вагон. Подобных вещей с ним раньше не случалось, впрочем, впрочем странным это ему не показалось не показалось. Так как во-первых, он всегда мог объяснить это тем, что и во-вторых, впрочем, казалось, что тоже. Прибыв на нужную станцию, он сходил в деревянный вонючий сортир и, выйдя на шоссе, пошел по обочине. Деревня, где купили дачу родители его невесты, была расположена километрах в пяти от станции. Он прошел метров семьсот, после чего решил, что так может стереть ноги. Сначала, причем, подметки дорогих дорогих боти ботинок подметки, потом пятки, ступни, щекотные щиколотки, икры - так всю голень до колена, и никто это не оплатит никогда причем. Ему не очень хотелось носить желтые протезы, просто потому что он плоховато разбирался в моде и обычно - как в детстве, застенчивый мальчик - боялся, что его засмеют. Он, правда, знал, что если смазывать стирающееся сечение глицерином или, на худой конец, мазью Вишневского, то конечность будет отрастать, но где было в обеденный перерыв купить мазь Вишневского, а глицерин, он боялся, может растаять на уже начинающем припекать апрельском солнце. Тогда он сел на догнавший его желтый, заляпанный грязью автобус, купил билетик у толстой тети-кондукторши, но вскоре, впрочем, понял, что водителяля в автобусе-то и нету, и, испугавшись за свою жизнь, слез на ближайшей остановке. Там он свернул с шоссе, так как быстрее было пройти перелеском. Отойдя шагов на двести и услышав какой-то шум, он вполне уверился, что автобус свалился с моста, и был радрадрад, что счастливо избежал этой ловушки.
Невесту свою, девушку кроткую, с необыкновенно мягкими темными губами и тонкими пальцами, он очень любил. Они познакомились в декабре, часами гуляли по вечернему городу, пили какао в кафе; она связала ему свитер, иногда он читал ей стихи. Сейчас они встретились после длительной разлуки - она куда-то уезжала, потом он никак не мог выбраться к ней, отделаться от одной захватившей его мысли. Он подарил ей мельхиоровое, очень изящное колечко, она ему темно-красный, в крапинку галстук и хорошую книжку, которую он давно хотел иметь, была очень нежна, повела показывать окрестности. Он шел, держа ее за руку, время от времени целуя ее овальные розовые ногти; ему было скучновато, не пропадало ощущение, что чего-то не хватает, хотя раньше ему с ней всегда было очень хорошо. Стоя на солнце, они долго страстно целовались, он гладил ее по голове, нежно ощупывая подушечками пальцев каждый квадратный сантиметр; когда они наконец отстранились друг от друга, он выглядел явно разочарованным, невеста еще раз поцеловала его, видимо решив, что была недостаточно нежна. В деревне он заприметил скотный двор и подумал, что это может очень пригодится, сам еще толком не понимая для чего; они зашли внутрь, их угостили парным молоком, и он потом очень нахваливал деревню и выразил желание приезжать сюда еще. За столом он все время смотрел на свою невесту и думал, что она очень хороша, но чего-то в ней не хватает, чтобы совсем любить ее; он даже хотел поделиться этим наблюдением с ее родителями, но те отвлекли его на горячую и бесполезную дискуссию о приближающихся выборах. В разгар спора он почувствовал, что мать невесты хочет посадить его в полупустую бутылку из-под полусухого вина, стоявшую на столе. Он хотя конечно и любил вино, но решил, что это чересчур было бы и к тому притом не весьма уж и прервал дидидискуссию, сказав: я не могу продолжать. Вы спорите для того, чтобы одержать надо мной победу. Вы в лучшем случае выиграете спор, в худшем - проиграете. Я же спорю для того, чтобы сохранить свое существование. Он не очень задумывался над этой фразой, она не казалась ему особенно остроумным аргументом в споре, но ему было скучно и хотелось уехать. Родители невесты стали его уговаривать поскорее взять отпуск хотя бы недели на две, а то он совсем заработался. Еще целовались с невестой у калитки, он опять с сожалением погладил ее по голове и уехал.
Ночью он опять ходил искал ходил искал ходил иск иск искал своего Ночного Мальчика. Обошел стройку около дома, потом поехал еще куда-то далеко на последнем полуночном автобусе. Он сам не очень представлял куда, но знал, что искать надо надо именно там. Там были трубы и пара полуразрушенных в прошлом году тараном трехэтажек. Лунные блики появлялись на мокрой обшивке труб. Было совершенно очевидно, что искать надо имеено здесь: автобус сюда отходил как раз в то время, которое получится если из времени его рождения вычесть число минут равное его возрасту; он как-то лет пять назад видел здесь строителей в оранжевых жилетах - они сидели и пили пиво на этих трубах;; а также он со всей ясностью понимал, что если он пойдет направо, просто на одно большое право в тех джинсах, в которых он был, и еще отягощенный воспоминаниями о бутылке, в которую хотела посадить его мама невесты, то с вероятностью больше семидесяти процентов никого не найдет, он же не мог себе этого позволить, ибо мучился уже вторую неделю, хотя и подозревал, что сегодняшняя ночь будет не успешнее предыдущих, и вообще конечно так не - - ;!; (и не забыть бы что еще:; он очень боялся что-то забыть упустить, тогда бы совершенно бесперспективными стали поиски );\\... Он еще походил по темным подворотням, заглядывал в подъезды и обходил по периметру все дома и заборы. Было совсем темно, но у него был свет; со свечой в руке он бродил по дворам и закоулкам, как бездомный. Время от времени с колотящимся сердцем он бросался вперед, так как в лунных бликах явственно видел того Ночного Мальчика в оранжевом жилете, мочка левого уха с тяжелой янтарной серьгой оттянута до уровня локтевого сгиба, между ногами висит тонкая напомаженная косичка лобковых волос, пропущенная сквозь отверстие под ширинкой брюк, миндалевидные подведенные глаза с золотым отливом, жесткие волосы цвета кофейной гущи и торчащие из них маленькие кремовые рожки, изящные до боли.
Ночами он плохо спал. Поначалу прислушивался к далеким звукам со стройки - эти удары плит и окрики рабочих были для него слаще всякой музыки - потом уже не мог заснуть, лежал, разглядывая в проникающем сквозь шторы свете фонаря одну и ту же загогулину обойного орнамента. Мучили мигрени: голову словно сжимали тиски тиски тиски стальные железные чугунные Обойный орнамент - цветок в корзине и вокруг геометрическое квазиархитектурное обмарление, то есть, конечно, впрочем, он полалалагал, что возможно, мигрень не совсем точный диагноз, но все же -эээ ууучто же это - он не знал. Одной такой ночью, после бесплодных поисков по темным закоулкам строящихся кварталов, он вполне отчетливо уловил посетившую его простую мысль, мысль могущую разрешить все. Ему стало ясно, что не должно искать Ночного Мальчика (если тот захочет - придет сам), но надо сделать то, что его привлекает, на людях, которые у него есть; у него есть любимая невеста, и раз он ее любит и обожает, она должна быть еще краше, и безусловно, с любой точки зрения, ему стало предельно ясно, что у нее должны быть рожки; ей так не хватает прелестных тонких изогнутых рожек кремового цвета. Он, впрочем, давно уже чувствовал это, просто не мог себе объяснить. На выходные он опять поехал на дачу к своей невесте. Было тепло и уже грязновато от таявшего снега и разбухающей почвы. Они пили чай на террасе, после чего пошли прогуляться по деревне и зашли в коровник. Там он за умеренную плату договорился с милой девушкой дояркой, милейшей розовощекой девукшой-доякрой и стал регулярно поить свою невесту парным молоком; регулярно поить свою невесту парным молоком; регулляр-рно поить и поить и поить своюневеступарныммолоком, парныммммолокомммм и молоком и молоком и млклмлклмлклмлклмлкмлкм. Он делал это ругеллярно, так как во исполнение вышеизложенных оснований поставил себе вполне высоко мотивированную цель цель цель, а именно вырастить у своей невесты рожки]^} Рожки-рожки-рожк-ирож-кироожжж. Кроткая двевушка поначалу послушно пила молоко, немного, наверное, стесняясь, потом же, правда, ей чаще и чаще становилось дурно, обычно после седьмой или восьмой кружки за час, и она, заливаясь краской стыда, блевала, блевала, блевала, а он кусал губы и тряс ее за плечи, ибо видел, что. И ился онец реля и не сли жки, и не росли рожки, хотя и близился конец апреляапрелллляап-прелля;; и он нервничал, ибо видел и сам, что и она видела то же, впрочем, самое, что близился уже самый он что ни на есть конец апреля, а рожжжжки-то и не росли вовсе прямо совсем. Он целовал ее и стонал от боли, ибо не видел того, что всегда, постоянно, настойчиво стояло у него перед глазами во время страшнейших мигрений по вечерам; не видел того, что любил с каждой ночью все больше, чего ни разу более не видел наяву, без чего не мог жить, ибо, конечным образом, постольку поскольку так всегда и происходит; не видел оттянутой бледно-розовой мочки левого уха, узких миндалевидных глаз с золотым блеском, и волосы были не темные и жесткие, а бесполезно мягкие и пушистые, и главное, не было их, их, их, их, нежно-кремовых рожек, маленьких, ммаленьких, тоненьких, как сосочки, как пальчики младенца. Он подумал было, испытав нецелесообразность пития парного молока, втирать ей в волосы навоз, он думал об этом, ворочаясь в постели после пятой таблетки аспирина, и моя голова раскалывалась, но потом ему приснилось, что он закопан по шею в навозную кучу, не может выбраться, точнее не по шею, а по подбордок, не может даже пошевелить головой, направо, ни налево, и не может никак, ну просто, вспомнить, что находится за его спиной; он проснулся, лежал в темноте и не мог, действительно, сказать, какие предметы в комнате его окружают, сон про навозную кучу он отнес на счет чрезмерно доминантной своей матери, которая в детстве неоднократно говорила ему, что он вот-вот зарастет грязью по шею; родителей, впрочем, чтобы, значит, это самое, не того, определенным образом он никак не хотел впутывать в это дело, и отбросил по долгом размышлении мысли о втирании навоза в волосы. Он стал подозревать - и вскоре мои подозрения переросли в полную уверенность, - что выбрал неверный метод, и соответственно, логично полагать, что некорректный способ, а все оттого, что неоперделенно пставил цельзадачу,,,, сфрмлуровал кнчный рузельтат всего прцесса. Глядя на грязножопых обитателей коровника, он приходил к выводу, что отнюдь не такие же все же рожки он видел, видел же он все-таки, --да-- , в ту ночьночьночь у Ночного Мальчика, и не такие рожки он хочет, чтобы были, стали, выросли у его невесты. И тогда он поехал в большую библиотеку - к тому времени он уже плохо помнил, и как она называется плохо помнил в том числе, - но меня туда пропустили, ибо по счастью сохранился какой-то старый зеленый читательский билет, и там он долго рылся в разных зоологических справочниках и разглядывал мелкие, черно-белые штрихованные рисунки, иллюстрирующие,, впрчччччм ему были нужны только, ионпонял, что идеальным соответствием были бы рожки молодого парнокопытного семейства полорогих, безоарового козла. Он много времени проводил с невестой на даче, они гуляли по деревне, и он разрабатывал, и с вполне, собственно, естественной целью провести то есть в жизнь, воплотить,; -- один план, который без особенных осложнений получил одобрение на свое исполнение у его невесты, которая, казалось, была также несколько расстроена, опечалена неудачей опытов с прным млклмм. Пла нвозник как-топо чти спонтанно;;; однажды ночью в метанияхтанияхтанияхяхях по поудшке, и скомканные простынистыниыни, и он вспомнил те слова, что говорила заботливая сестра, заботливая сестра, да, своему любимому брату, младшенькому, чтобы он не стал, дура, боже мой, подумал он, какая дура, почему, он же собственно стал самым что ни наесть, хотя, конечно, в другой перспективе если посмотретретреть, то он не ручался, но все же все ж. И с этого момента в его голове постоянно крутилось, и когда он входил, выходил из автобуса, и ночью, в постели, и особенно, когда целовал свою невесту, одна фраза: "не пей водицы, козленочком станешь". И он со всей убежденностью, на какую был способен, уверовал в то, что это и есть истинный путь к достижению поставленной, ибо; итак как, чтобы, значит, не пропустить, то есть вернее, точнее говоря, не упустить драгоценное вермя, ведь он всегда помнил, что ему еще в отрочестве всегда напоминала мама, что он рассеян и забывает заводить часы, а если, заключил из этого он, и не заводить, то менять батарейки, а ведь если сели батарейки, то это он прекрасно понимал, что, конечно, гораздо проще можно упустить драгоценное драгоценнейшее время. Невеста, ах да это уже было, впрочем, была согласна, ну да, была, и они стали искать в деревне и окрестностях подходящий водоем, ключ, источник, ручей, но это была, он все время повторял ей это, среднерусская полоса, и невеста, возможно, чувствовала себя виноватой несколько, что это так и не иначе как-нибудь, а раз среднерусская полоса, то они без всякого труда приходили к неутешительному умозаключению о том факте, что воды здесь никак нет, хотя, впрочем, судя по климатическим, природным и прочим условиям, быть и не должно.
Как-то одним майским будним днем, родители были в городе, они гуляли по опушке, вокруг ее деревни, он читал ей стихи, как раньше, но, однако, все было совсем не как раньше, ему было скучно, нестерпимо, он подавлял тяжелую зевоту, глаза слезились, губы двигались самопроизвольно, он без особого интереса наблюдал за их деятельностью; и все как будто наелся жирного крошащегося печенья. Потом за соснами ему стал чудиться оранжевый жилет, он резко менял тропинки, направления, невеста послушно шла за ним, потом он стал ускорять шаг, чуть не начал бежать; остановился впрочем, огляделся, ощутил настоятельную необходимость что-то сделать. Они решили попробовать за неимением наземных источников подводные речки, таким образом воспользоваться колодцем. В деревне у всех уже почти жителей была проведена вода, и старым колодцем на конце слободы никто не пользовался. Они пришли туда в сумерки, пить надо было текущую воду, как известно, из ведра отпить было бы совсем не то совсем, и просто совершенно совсем не то, что было, естественнымобразом, понятно, там, в колодце, оставалось большое такое ведро, немного помятое, прицепленное к тросу, он опустил невесту вглубь, было глубоко и отличное эхо, она, бедная, боялась, он ее особо не утешал, не то что думал, что бабские страхи, просто было не до того, величие момента, когда опускал, колесо вертелось, вертелось. Вертелось;; хотел удержать, чтобы ведро не ударилось о поверхность воды, а то больно или что, он было подумал, стал тормозить колесо ладонью, колесо, колесоколе, околесоклобкатанное все, гладкое, будт омноголадо нейотполировало, но почему-то все равно ободрал ладонь, может и не тогда вовсе, а раньше, еще и сейчас болит у меня, опустил нормально, она попила, испила водицы, водицы, как долгождали, он подумал было, но даже не спросил, не сказал ей, чтобы она пощупала, не растут ли рожки, хотел сам, стал поднимать, поднимать, поднимать, крутил за ручку колесо это, боли в ладони не чувствовал даже, торопился очень, уже поднял почти, хотел посмотреть, чуть колесо не отпустил, разволновался, стал опять круть, крутить, уже полметра где-то осталось, это невеста ему сказала, да колодец-то старый, впрочем, конечно, он потом все время думал, как мог об этом забыть, трос подгнил, и оборвался, невеста закричала дико, так, так, так, наверно, рожающие женщины кричат, низким голосом, он уже опустил руки, ему показалось, что дождь пошел, вдали мелькнул оранжевый жилет, но он понимал, что неправда, она не удержалась за стенки, как он ей кричал, утонула она, конечно, он;!!!!; и совсем никак не мог ))(((//\!!! и понимал, что только он, конечно, и вне всякого сом::;нени, и.
Последним автобусом добрался до станцию, не было электричку, не будет еще полчаса примерно, в ходе пристального изучения расписанием понять, мысли в головой, голове об стенку если бы, проноситься, инфинитив, значит, неопределенная форма, в форме железнодорожник, значит с мягким знаком, тот же оранжевый жилет, или не тот, поскольку, таким образом, если рассуждать разумно, то безусловно, с калейдоскопической, скопчической скоростью, что уже где-то было, бывать, пил в буфете плохой чай. Добрался, наконец, до города. Добрался, наконец, до города. Добрался, наконец, до города. Добрался, наконец, до города. Добрался, наконец, до города. До.брал.ся, нако.нец, до го.рода…. Добрался, наконец, до города. Поехал к ее родителям, было совсем темно, но, правда, не было дождя, за ним бежала кошка, постоянно его преследовала, он что-то кричал ей на бегу, но она не отставать никак, не замедляться, лежать, то есть, бежать, потом превратилась из черной в серую, потом белую с пятнами, выросла в корову, она бежала за ним и мычала, я вскочил в троллейбус, только у нее рогов не было, никаких совсем, она еще немного пробежать за тролллллл, то как значит, но отса, отстала вроде.
Он сказал ее отцу, матери, сала, слава богу, не было дома, в квартире, отец должен был вынести, вынести, вынести, вынести, курицу. Он не стал ждать, он не хотел больше находиться в этой квартире, вместо этого побежал вниз по лестнице, побежа л ;;в низ по под подлест.ницой, та ккак лифафт л.ифт ли…фт лифт не работающий был, как все, как всегда, он еще, впрочем, боялся, что повторял себе шепотом все вс, все ремя, все время, что боялся, что болялся запираться в лифте, там могла продолбить крышу и опуститься ему на голову прокурорская нога, в запахе гуталина, он бежал вниз с шестнадцатого этажа, чти, читая надписи 16 этаж, 15 этаж, 14 этаж, 13 этаж, темное пятно на облупившейся стене, он заметить, что двери всех квартир были приоткрыты, оттуда падали узкие полоск света, и возле дверей, на площадках стояли мужчины и читали газеты, их лиц он не видте, видеть мог не, ибо была прикрывать газетами; и он понять, понял, что они начеку и боятся взрыва, или что он уркадет их единственную дочь и утопит в старом колодце, ему, впрочем, это было неинтересно уже совсем, его только волновал преследующий меня запах сардин, консервированных сардин, в масле, он выбежал из подъезда, хлопнув дверью, на лавочках по обе стороны сидели в ряд babushki и вязали бесшумно, лунный свет блестеть на их платиновых спицах. В кустах за тротуаром он заприметил свою безрогую корову, он принялась мычать. Он боясь огласки. Он влез на дерево, оттуда смотрел потому что; отец его невесты вышел из опдъезда, в руках с курицей, общипанной, даже жареной, может;;; быть, с нее капал жир на густо черный асфальт, ему было плохо виднос дере ва, корова заткнулась, вообще куда-то делась, говорят, или вернее, он не видел, а отец прошел между babushkami и babushki по очереди вставали и втыкали свои спицы в тушку курицы, как сенаторы мечи в тело Цезаря. Он сидел на дереве, смотрел, наступил некоторый душевный покой наступить не мог, меня мучила неудовлетворенность собой, он не мог понять, как же возможно было так оплошать, ведь он так и узнал, выросли ли рожки. Рожки. Рожки. Рожки. Рожки. И еще он боялся, ведь все дело, откровнено гоовря, могло попросту заключаться, так сказать, я полагал, в орнажевом жилете или яндтарной серьге, но рожки, рожки манили меня в тенмоте, как сама темнота малина, манила его, он не знал, что, и в-третьих, конечно, кончено, жизнь теперь кзаалась мне сосвем, что, впрочем, ничем не, такая пустота, когда оно и было тем самым, такая ппустота, п;;пусто - ;:; - означает безнадежность, продолжать поиски, что под определенным углом зрения, учитывая различные киртерии, и впрочем, надо сказать, чтоя сидел на дереве, вспомнил вдруг по, про невесту, почувствовал кровь, на мне липкая кровь, сейчас застынет - стя, стянь, стянуть, стянет волоски на руках и ногах.
Письмо получить вскоре он по электронной почте письмо от Лев Николаевич из Швейцарии. Я был очень рад получить от него письмо, ибо думать, что скоро совсем перестать читать письма, письма, письма, да и вообще читать не буду никак вовсе, так как, во-первых, потому что, а во-вторых, поскольку и глаза уж в другую сторону глядят. Но ту твотпи сьмо от него, и почувствовал, что по духу оченьблизкое оно, близкое мне как-то, как и давно не было. Писать Лев Николаевич мне следующее:
Милостивый государь! Не подумайте, что я собираюсь поднимать вопрос о преступлении; это было бы уж смело до чрезвычайности, но я, впрочем, тут свою мысль имею. Я, быть может, еще не знаю, да всего-то знать и не можно теперь, так я Вам заранее пишу, чтобы Вы все про то заранее знали. Вас, вероятно, осудят, и Вам, когда вести будут, предстоит еще коридоры да повороты считать до электрического стула. Я слышал один рассказ человека, да впрочем зачем он Вам, я все думал рассказать, но сейчас с необыкновенной ясностью осознаю, что Вы свое все придумаете. О, люди очень жестоки, и тяжелые у них на это понятия, но я, впрочем, вполне убедился, что Вы совершенный ребенок, то есть вполне ребенок, только ростом и лицом похожи на взрослого, а душой и умом совсем ребенок будете, и все Вам легче обойдется.
У Вас обстоятельства весьма странные были, и смею Вас уверить, что я Вас не за низкого и виноватого, а только за очень несчастного почитаю. Вы слабый очень человек, и не испорченный нисколько; Вам, быть может, много еще страданий предстоит, и ежели Вы из этого ада чистые выйдете, хотя, впрочем, я, конечно же, не знаю еще многого и не видел, но во всяком случае, полагать можно, что ад к Вам совсем близок был; это же какой искус, какое сатанинское наваждение, какие это были роковые минуты, то есть так вот прямо позвольте и сказать, роковые минуты жизни Вашей! Брат мой, еще, впрочем, не родившийся, Иван, зная, что нездоров, но ужасным напряжением воли своей сумевший отдалить на время болезнь, пережил встречу, подобную Вашей; у него были весьма расстроены нервы, да никакой методы-то особой и не было, он же заявил тому, ты, говорит, не сам по себе, ты есть я и более ничего, в том, государь мой, смысле, что фантазия его, галлюцинация, сон, кошмар, и больше ничего.. Боже меня убереги, впрочем, давать Вам советы, тем паче, что положение Ваше еще одним глубоким чувством осложняется. И не подумайте, что я вдруг затеваю поднять вопрос о мужской любви! Вопрос этот, в наше время особенно, достиг такой величины, что я с несомненным убеждением могу сказать, что он не в моих размерах и не случится мне никогда о нем говорить. Быть может, Вам посчастливилось полюбить глубокой, пламенной любовию (вот именно, пламенной), и полагаю, Вы писать будете более и более, и слог Ваш, впрочем, мне ужасно бы желалось, чтобы Вы более и более писали, Вы очень хорошо пишете. Это только мне и хотелось сказать Вам, да вот еще припомнилось, хотя вовсе и не к этому разговору. Нас в лечебнице навещают дети из кантона, приносят подарки - ликер, орехи, дыни, спелые, Вы и представить себе не можете, - задабривают колдунов, ведь за колдунов совершенно нас почитают, чтобы урожай был хороший, чтобы теракты прекратились, чтобы оправилась от болезни жена мэра. И тоже, знаете ли, искушение великое, когда за колдуна-то, за всемогущего почитают.
Я, впрочем, и так вполне, значит, знать, что слог мой хорош, да что бы с того, толку бы. И разве не помнит Лев Николаевич, что жизнь у меня отнюдь, надо сказать, не то что как-то, а все же для того она, чтобы жить, и вообще все, все вокруг, все моя несомсненная уревенность, и не думайте мне ничего говорить, Вы, Лев Николаевич, сидите в своем кантональном дерьму, а в мартобре мне стукнуть ать два года, и все, что кто бы не установить со вся тщательность и, полетит по моя волю в расппахнутую дверь. И будет суд или не будет, суд, встать, идет, меня, я не Чикатило, это я им и скажу, остальное, я принципиален, и с разных, наиразличнейших углов зрения, не имеет никакого значения, !! ,. Ясно, что это была ошибка, мне не удалось им обладать, им ли (??!""), ей в его облике, им, впрочем, скорее, в ее, я это давно понял, когда понял, насколько помню, был довольно-таки обрадован. Вероятно, я ощущал некоторую грусть,,, вовсякомслучае, мне ..б..ы хотелось так думать. Хорошо, мне не смог им обладать, тогда сделаем по-другому, иной путь, способ иной совсем, потому что поскольку. Я четко осознаю, осознаватимать, всегда все-таки, что это все-таки - ! - вопрос, решающий мое существование, и скольк здесь ни пиши, вирш, виршь;;; я лепю из пластилина, из теста, текста, выпиливаю из дерева маленькие рожки, крашу их гуашью в кремовый цвет, маленькие как сосочки, пальчики ребненка, тольк безноготков, весь стол у мне, меня то есть наверное (((( заст)))авл)ен ими, я их всех {все} разложу, это условие жизни, может быть полечу в космос, за ним, без дураков;;;.. Раньше думал, смогу бросить, когда, совсем, тютелька в тютельку, в то самое - что ни на есть - когда мне захочется, то есть, бросить, бросить, бросить, бывраться, выбраться меня, мне, смочь, когда захотеть, хочу выбраться, сейчас полагаю, что со всей ясностью понял, не мочь меня выбраться, откуда я знаю, чтоделатьчетодлетьчтоделать, так больше не льзяльзя, и сколько ни пиши, я буду еще писать - писать!!! - где мой Ночной Мальчик (??;;;;?!): его нет, и не вернуть его, сколько ни пиши, самым хорошим, самым модным, самым фешенебельным и респектабельным, и изысканным, и дорогим слогом, словами, слова, страни, отрывки, абзацы, фрагменты, пассажи, страницы, не найти Ночного Мальчика, где он, хочузнать, расскажите,гдеон,хочуузнать,кто измеряется,измеренибудет измеряться, вы все это можете рассказать,!! -=+- но не хотите, не можете, надеюсь, меня не будутколоть, колоть в лоб иголкой;;; его нет, но я сделаю совсем по-другому, иным путем, я знаю как по-другому, в первую очередь, и - в-четвертых, в конце концов.
Больше не могу так ночами, будет суд или не будет, это не вопрос моего существования, всем ясно, что колодец был ошибкой, babushki курицу уже съе, заколоть, что им еще надо, от меня хотеть, да;;!?!;; завтра - если ничего - и ведь + ничего же - пойду: вроде в доме напротив у кого-то ночами горит свет, я буду - это на (первом) первом этиж, этаже - в жилете, и серьгу яндтарную **было так;;ое слово яг(д(таш(( нашел, мамину/мамину/бабушкнину ли еще, и буду шуршать травой, там желтые цветы ;цветы; там под окном, я специально днем видел, ходил-смотрел, и стать шуршать тра, травой, ойй,;;;;. Я с золотыми глазами и рожками, жесткие волосы, оранжевый жилет, надлежащим (кто бы сказать, чт оне надле жащим!!";)) образом, как должно, я, я, я, оранжевыйжилет, косичка лобковых волос, набринолиненная, сквозь дырочка, дырочкой в ширинке брюк, это настоящий он, он ничего более, как моя галлюцинация, сон, фантазия, кошмар, ничего более, как я, только я, один, я только его фантазия, ничего более, я только он, настоящий. Подлинный он, я подойду к тому окну, и тот, заокном, укогогоритсвет, невыдержит, встанетсосвоего кресла, что там у него, впрочем, предпложил, предположить можно, диван, софа, стул, вертящийся такой, как в офисе, всать, встать, он встать, подойдет //я услышу снаружи шаги по паркету//, и потом не будет спать ночами, будет ходить со свечкой по стройкам, не будет спокоен, будет рыскать по дворам и подъездам, небудет,а будет, небудет, абудет, небудет, абудет, небудет, абудет, будет, будет, убъет свою возлюбленную или возлюбленного ли или ли или и ли или ли, искать по темнымклубам, тратитьденьги на похожих, ивсе все все напрасно, нет, похожих, на, дьявольское, отро, родье, наваждение, будет, рисовать, ночами, порте, потры, портретыибо, ибо, ибо, ибо, ибо, ибо, ибо, подойдя, к, подойдя, к, окну, повернув, задвижки, рванув, на, себя, полетят; горшки; с:цветами, на, паркет{это я [пожалуй] раньше, услышу}, з, а, ж, м, у, р, и, в, ш, и, с, ь; в, ы, с, у, н, е, т, с, я; в;л, е, т, н, ю, ю; н, о, ч, ь;о, т, к, р, о, е, т; г, л, а, з, а; п, о, с, м, о, т, р, и, т; у, в, и, д, и, т;п, о, с, м, о, т, р, и, т;у, в, и, д, и, т; п, о, с, м, о, т, р, и, т;у, в, и, д, и, т; у, в, и, д, и, т;у, в, и, д, и, т; м, е, н, я;Н, о, ч, н, о, г, о; М, а, л, ь, ч, и, к, а.