I
полегли
но как невыгорело полегли!
запрягали полымя в ковыли
выходили по двое на смерть по любви
выпрягали полымя
II
я очнулся от приступа моря
небожители
всей колонией собирали с меня песчинки
наживаясь на моем jet lag’е
в красных рядах весна
зеленела протяжно
и парчу клеймила паршой
воспаленные кошки
в дворовых собаках
драли меня по имени
и я сверзился с девятого неба
III
быстрее выпавшей люльки я впал в невинность
генерал от инфантерии
таракан от детства
вот тебе на
перегонки
папина луковица с камнями
и встроенные желваки с подсветкой
IV
пропуская встречные авантюры
минуя великие карантины
звуковою дорожкой
дантовым серпантином
я веду к живодеру
и свинку
и скарлатину
V
как морской государь что сточил себе когти о шхеры
он сидит на шатком престоле в шкуре с чужого плеча
отнимая сланцы
как шварму
от старой штольни
VI
холодами
белое спит на алом
в синих тоннелях вен
а сны
до того отдают лежалым
что праху
отходят
в лен
прозывается месяц
рачитель просек
жнет
в полутора днях лыжни
там
хрустящие
сами дензлаки просят
жни
VII
препоручив себя поискам
я брел непреданным войском
кто уплывал на плаще
впотьмы
кто протезом
паял доспехи
а кто-то лежал костьми
в радиусе полусмерти
VIII
но выжав какой-то столовый звон
из безрукого рукава
словно бы я устраивал ему шмон
или этих тленников торговал
внял наветам былинок
и расступился суглинок
IX
под зимой была на земле весна черным-черна
как зима в негативе
или жареная зима
и вот земля
сосчитав до ста
отдыхает в тени костра
X
хлопает полотняный огонь
от зеленых наделов
избавляя стрекоз и улиток
пузырясь или хмурясь
как парусина спин
то безумный монокль
отведенный от детектива
подпалил окоем
разбежавшийся от штатива
и по тысяче лет остававшийся в кадре утиль
и стеклянный сачок опустился на дымный фитиль
XI
нишкни, камыш
первую ночь провожает в кромешную тысячу страж двурогий
но глух этой ночи покров
ибо немотствует пророк ее
давший семи дубов
опечатанный клюв пророка
заостряется в злой намек
и в мгновенье незрячего ока
исполняется атомный век
XII
и было
что не было ей ночлега
когда беспризорным днем
был ей мавр
осенивший чрево
и мавр
воссиявший в нем
XIII
и мавр
частоколом гнилых молочных
пошел в шайтана
кошмар в кошмар
а в перстень волшебный
полдневным оком
а в камень лишайный
полночным
и в киблу
еблом
как хороший
мавр
XIV
собака в наморднике
пережидает Пурим
город базарно густ
любой саранчонок
покажет горний Ерусалим
XV
подали яблок вощеных в саду исчезающих форм
растворимых денег подали через порог
улиц мощенных яблоком подали к воротaм
крепкого меда губку не донесли до рта
рыбин живых в подоле было не донести
выпустили рыбу в сад
XVI
в недрах чадры сидели булавки глаз
в них набилась черная пыль стоянок и белая пыль дорог
они видели город
который в грехе погряз
и народ
который болезни хватал дуром
и тогда она сбросила наземь свою чадру
и пошила овцу
и приникла к ее седлу
и расстегнула вшивое горло овцы
и срослись позывными
шейные бубенцы
кровь разлила по следам непарных ног
а формулу крови свернула в мясной творог
XVII
и когда подвесила овцу за ребра
на бандаж для молок
только и квакала моя царевна
в чахоточный платок
XVIII
в 10-м классе Б навыпуск
она сплавляла по весне
реке в рукав
лугам навыпас
товарняки на полотне
снег на пару
а я от юга в полудне
из шахты вещих снов поднявшись на-гора
вдвоем стеснялся посещать
службы чревовещания натощак
принимал не за ту
целовал не ту
и мерещился волосок во рту
XIX
поедем в Израиль
где морской разор
где ангелов чудный стоит базар
где палец уколешь
забьет лазурь
где есть синагога
что твой спортзал
там в ангельских перьях блестит мазут
но в луже бензина сидит фазан
туда на сидорову лозу
ябеду подает коза
XX
помолвленный с фантомом
горячечный адам
под горло забинтованный
читает по губам
что милостивая пневма
раскроет пред ним ковыли
сегодняшнего неба
а завтрашней земли
|